• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: txt (список заголовков)
20:31 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:29 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:15 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:05 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:36 

#9.1

Иногда ты уходишь в себя. Так быстро, так безотчетно. Говорят, такое происходит со всеми творческими людьми, но ты - это что-то особенное. Это происходит постоянно.
Маленькая кофейня на окраине города, там вечно почти нет посетителей, и у кофе вкус отвратный. Но он, по крайней мере, горячий.
Осень.
В окно смотрю - а там деревья, их вздрагивающие ветки от порывов западного ветра, птицы тычутся клювами в лужи, и мне холодно даже наблюдать за всем этим. Прохожие кутаются в шарфы и озираются хмуро; их немного - людей на улице, в такую-то погоду.
Кофе обжигающий почти, горячий; две кружки.
Небо повисло над городом, и вот-вот разразится громом и грохотом, разозлится и будет кулаком трясти. В новостях передавали: штормовое предупреждение, но этому городу все нипочем.
Ты врываешься.
Дверь распахивается, что-то падает, и ты врываешься, вваливаешься; на ходу расстегивая куртку. Улыбаешься, задыхаешься совсем немного, раскрасневшаяся, к лицу прилипли мокрые пряди волос. Не то бежала, не то просто трахалась где-то неподалеку; опаздываешь - а ты всегда опаздываешь.
А я всегда тебя жду.

Врываешься, вбегаешь почти в помещение, куртку на ходу расстегиваешь, стягиваешь. Шарф длинный, концы свешиваются, мешаются. Шерстяные и кусачие. Ты бережешь шею. Горло. Морщишься и разматываешь этот свой длинный, доставший тебя до чертиков уже шарф, синий, плотный, самое то для конца октября.
На меня смотришь.
- Кофе, - говоришь ты.
Ты говоришь "Кофе", а мне почему-то слышится "Здравствуй".
Усмехаюсь, кружку к тебе пододвигаю. И ты обхватываешь её ладонями - пальцы греешь, замираешь, смотришь на меня выжидательно, но больше ничего не спрашиваешь. Ты же никогда не спрашиваешь, зачем я звоню тебе и предлагаю в очередной раз встретиться. Ты просто приходишь, опаздываешь; есть у тебя дела, нет у тебя дел. Я и не знаю даже, что с тобой случилось сегодня утром.
Какое утро - полдень; а там, за окном, на улице, дождь вот-вот пойдет. Мокрые волосы лезут тебе в лицо, а ты продолжаешь немигающе смотреть на меня. Или как-то даже сквозь меня. Кофе так и не пьешь, даже не пробуешь и не делаешь попыток попробовать; оно-то и правильно, кофе здесь - так себе.
И молчишь.
А я делаю глоток - так, из любви к искусству, или к дурацким фильмам, почти не чувствуя вкуса глотаю горячую жидкость. Она проваливается в желудок, обжигая стенки моего горла, я просто согреваюсь. И занимаю себя, пока ты молчишь. Глотаю и кашляю, и переносицу тру.
- Расскажи мне еще.
Всегда прошу, и звоню, и встретиться предлагаю только ради этого. Иногда мне кажется, что ты догадываешься об этом, а иногда - что тебе все равно. Иногда - что это совершенно неважно.
Это становится совершенно неважным, когда ты поднимаешь на меня взгляд, снова смотришь, но не так, как раньше. Словно ты только что меня увидела, впервые в жизни, заметила, разглядела, и теперь ты пытаешься запомнить каждую черточку, каждую родинку, даже разрез глаз. И то, как я улыбаюсь едва заметно. Смотришь, словно еще секунда - и ты видеть перестанешь, ослепнешь или просто умрешь и больше никогда меня не встретишь.
И ты говоришь мне:
- Небо.
Мне хочется закрыть глаза, но я продолжаю смотреть; а ты продолжаешь смотреть, но будто закрываешь глаза. Смотришь и вновь больше не видишь. Твои губы шевелятся, ладони снова обхватывают горячую, но остывшую немного кружку. Ты говоришь, ты, вроде, физически - все еще здесь. Но я-то вижу, я-то знаю. Ты сейчас - в другой вселенной. Под своим собственным небом и под чужим солнцем.
Тобой созданная реальность, и в ней ты - бог.
Я слушаю, ты рассказываешь; и так всегда случается. Именно для этого мы здесь сегодня. Взаимозависимые величины. И ты рассказываешь мне.
Про красное небо. Бордовое, розовое, алое; безоблачное совершенно. Задери голову - небо, и в нем искорками маленькими звезды горят. И иногда не понять - правда горят, или это глаза слезятся. Или просто очень сильно хочется, чтобы здесь горела не только ты.
Хотя бы что-то, кто-то еще, помимо тебя; но здесь - только ты и есть.
Небо. И диск солнечный, темно-красный с отблесками оранжевого, вот-вот оно плюхнется в холодную воду с тихим шипением, пеной и недовольством волн. А ты, а ты взгляда никак не можешь оторвать от него. И ждешь все, что вот-вот это солнце и в воду с плеском, и смотришь все, с жадностью в себя это впитываешь. А волны лижут большие пальцы твоих ног и кусают тебя: играются и ласки просят. Хотя откуда волны, ветра нет. И берега нет. Там только ты - и море, и солнце, и небо. И звездочки маленькие. Но волны кусают тебя, отстраняются, откатываются, лижут, а затем снова накрывают - почти по колени, внимания твоего жаждут. И солнце все никак не плюхнется в воду, никак не уйдет на дно, не утонет, никак не коснется даже - поэтому волны немного ревнуют.
Солнце здесь вечно заходящее. Такое, которое никогда не зайдет.
Вечный закат.
Волны немного бесятся.
А я все вижу это в твоих глазах. Губы шевелятся, когда ты рассказываешь. А я вижу все это, смотрю тебе прямо в глаза. Вижу кадры, нарезки будто клипа. Странички, буковки, краски яркие. Картинки и фотографии. А ресницы твои подрагивают чуть-чуть, и на них звезды.
Я подтягиваю к себе твою чашку, а ты не обращаешь на это внимания. А ты все продолжаешь говорить. Словно не ты, словно кто-то использует твое физическое тело как радиоприемник, или что-то в этом роде. Продолжаешь вещать с места событий, вернувшись в свою реальность. А это место событий тобой придумано. Это твоя собственная вселенная, созданная тобой, и ты увлекаешься. Но все еще говоришь.
Рассказываешь.
Небо.
Ах, небо; но в этот момент ты прекрасна настолько, что и в самом деле похожа на бога. На ту, что мне неподвластна.
Я руки твоей пальцами касаюсь, и взгляд твой на несколько секунд становится осмысленным. И ты смотришь на меня, а не сквозь меня, и не в одну неподвижную точку на мне. Смотришь на меня - видишь только меня, всего несколько секунд.
Я успеваю произнести:
- Я тебя...
Монетка зависает в воздухе, монетка падает со звоном на пол, монетка кружится вокруг своей оси. Встает на ребро монетка. Серебро, кажется, я в этом разбираюсь плохо, раритет явно, и это все, что я могу сказать по этому поводу.
А ты губы приоткрываешь, силишься сказать что-то и молчишь, и я договариваю фразу. Но мое последнее слово настигает тебя, когда ты снова в себя уходишь.
- Подожди, подожди, - забормотала ты, закрывая глаза. - Там никогда не садится солнце. Ты понимаешь? Не работают законы. Никакие.
Метеоритный дождь; куски камней, пластика и стекла. И тебя любят миллионы, миллиарды маленьких отчаянных звездочек.
И ни одна не любит так сильно, как я люблю тебя.
Ты продолжаешь рассказывать, а я пью твой остывший кофе.

/читай утром - возненавидь себя за отсутствие редакции/

@темы: txt

21:22 

*

"Ты мое чудо", - говорила она, - "Мое счастье".

"Я каждый день и живу только для того, чтобы сделать тебя счастливее,
еще немного счастливее".

И - "Ты, да: ты. Ты делаешь меня самой счастливой на свете".

Самой нужной. Пылающей. "Ты мне необходима".

Теренс - двадцать два года. Она никогда не была замужем. Теренс кусает губы, лижет их, а затем вытирает рукой. Достает из кармана простой гигиенический бальзам - из тех, что по полфунта в аптеке, да без названия. "Твои губы тоже принадлежат мне", вспоминает она и краснеет. Проводит ладонями по коленям, пытаясь о джинсы стереть несуществующий пот, перечитывает сообщения еще раз. Проходит около трех или пяти минут. Вечность, так ей кажется. Вечность прошла с тех пор, как они разговаривали в последний раз.

Ингве просыпается в пять утра каждое утро. В одних трусах и смешной футболке с принтом альтернативной рок-группы, она выскальзывает из одеяла, целует Теренс в пушистую макушку и идет на кухню. Еще не разлепив толком глаза, она ежится, пытается согреть себя своим же дыханием, высыпает в турку четыре щедрых ложки горького кофе и закуривает - здесь же, подвинув к себе случайное блюдце. Темные, мерзкие пять утра - Теренс спит сладко, свернувшись клубочком. Ингве улыбается легко, подносит пальцы к своим губам. "Запах сохраняется несколько дней", - рассказывает она однажды. Однажды - в тот самый день, когда они. Когда они уже, в самый первый раз. Затяжки - судорожные, пальцы сводит, она задерживает одну ладонь над туркой, грея её. Пройдет какое-то время, прежде чем все это станет сносным.

Теренс просыпается одна, когда в квартире кроме неё никого не остается. Пес отведен к соседке - до обеда, пока кто-нибудь из них не вернется, чтобы взять его на прогулку. Она снова облизывает губы, теперь - чтобы почувствовать вкус кофе на них. Теренс садится на кровати и берет вторую подушку, прижимает её к щеке, вдыхает запах. Под ней находится еще теплая футболка, которую Теренс одевает. Дальше - телефон. "Доброе утро" - "С пробуждением, моя девочка".

Ингве натягивает джинсы, свитер, все - темное, неброское. Застегивает цепочку на шее, смотрит в зеркало. Неистребляемые синяки под глазами. Наскоро красится, проверяет документы в сумке, ключи... Быстро и тихо возвращается в комнату, не удержавшись. Целует невесомо теплые губы, лоб, смотрит долго, с любовью и тревогой. Теренс - это всегда тревога, если не счастье. Теренс и счастье - это синонимы, думает она, но все равно - больно.

В семь утра она уже на работе, в восемь - почти проснулась, в девять сердце начинает грызть, и Ингве с большим удовольствием бы повыла на луну. Теренс спит сладко, спокойно, и на работу ей - в вечернюю смену сегодня. Сразу после лекций в университете.

"Я люблю тебя", - отправляет Ингве ей в твиттер, "Люблю".

Теренс переворачивается на другой бок и хмурится. Ей ничего не снится.

@темы: txt

let's begin

главная